Суинтон отдал команду об отправке первых танков на театр военных действий, но как теоретик этой идеи он скорее отвечал за административную сторону и подготовку, а не за тактику на поле боя. Ему предложили порекомендовать офицера на должность боевого командира и он посоветовал назначить подполковника X. Дж. Эллса из Королевских саперных войск, участника создания танка.
В сентябре 1916-го Элле вступил в командование первым оперативным танковым отрядом.

В то время доктрина применения танков в бою базировалась на представлении Суинтона, что танк - это в основном оружие пехоты и танковые подразделения должны входить в состав пехотных частей. Спустя год майор Дж. Ф.С. Фуллер, один из крупнейших пропагандистов применения бронетанковых сил в войне, охарактеризовал танк как «бронированного механического коня». Фуллер осознал, что фактически танки - это кавалерия, вернувшаяся на поле боя и получившая защиту от пуль. Однако в 1916-м танк еще не считали самостоятельным и мощным оружием.

Пока танки искали свое «собственное лицо», требовалось урегулировать множество проблем. Одна из них - как именовать их формирования, особенно при сохранении секретности. Отряд Эллса назвали «танковое (т. е. резервуарное) подразделение» в составе Секции бронеавтомобилей Службы механизированных пулеметных частей. Это название благоразумно укоротили до «Тяжелая секция, пулеметный корпус». При увеличении формирования «Секция» стала «Отделением». Именно под этим названием танки впервые пошли в бой. В 1917 году, когда секретность стала уже не столь строгой, название снова поменяли на «танковый корпус».

В тот период войны город Верден подвергался мощным германским атакам, а Союзники начинали наступление вдоль реки Сомма, чтобы ослабить нажим противника. Наступление на Сомме вскоре замедлилось, и командование решило посмотреть смогут ли здесь помочь танки.
Первая танковая атака проведена у городка Флер-Курслетт на Сомме. Это было 15 сентября 1916-го, за две недели до вступления Эллса в командование отрядом. С самого начала казалось, что шансы на успех невелики. Операция готовилась в спешке, не успели отладить взаимодействие пехоты и танков, и даже внутри отряда тренировка была явно недостаточна. Никто не знал, как управлять множеством танков или как вписать их в план битвы.

Что принесет с собой танк в схему боя? Помимо восьми членов экипажа с личным оружием, каждый танк нес запасной пулемет, запасной ствол для пулемета «Гочкисс» и четыре запасных ствола для пулемета «Льюис», инструменты для резания проволоки, сигнальное снаряжение, включая лампы и флаги, катушку кабеля, канистры с маслом для мотора и трансмиссии, банки со смазкой для механизмов и с водой для экипажа и мотора. Там же было 16 порций хлеба, 30 банок с продовольствием, две коробки с револьверными патронами и полевой телефон.

Танками того времени было трудно управлять. Дым от мотора и жара в боевых отсеках неблагоприятно влияли на экипаж, даже когда внутрь корпуса машины не попадали осколки снарядов.
Вождение танка - тяжелая физическая работа, а экипаж не видит того, что происходит вокруг. К тому же танки тогда были очень ненадежны. Для первого боя назначили 49 танков, из которых дойти туда сумели только 32.
Эти 32 танка, реально готовые к бою, двигались вперед по местности, явно не подходящей для танковых операций. Жидкая грязь и воронки, накопившиеся в течение месяцев обстрела, делали движение очень трудным. Пять танков застряло в грязи или препятствиях. Девять встали в результате поломок и не смогли участвовать в бою. Еще девять двигались столь медленно, что пехота не стала ждать их для зачистки территории.

И только 9 танков из 49 - т. е. лишь 20 процентов выделенных сил - оказались там, где планировалось, и выдвинулись впереди пехоты для подавления противника. Однако, несмотря на их малое число, танки закончили бой с огромным успехом, особенно при Флере. Там три танка, двигаясь перед батальоном британской и батальоном новозеландской пехоты в деревню, служащую укрепленным пунктом противника, и прошли через нее почти без сопротивления.
Это был первый зарегистрированный в истории случай «танковой боязни». Пехотинцы, видя перед собой механические чудовища, медленно наползающие на человека и неуязвимые для огня пулеметов и легкой артиллерии, поддавались панике и бежали со своих позиций. Иногда противник бежал, когда танки находились еще далеко от него. Такая реакция понятна. Защищающиеся солдаты не могли знать, насколько ненадежны танки, не видели, как трудно находиться внутри танка, не замечали реальных результатов ответного огня по танкам.
Все, что они видели, было новым, пугающим и, очевидно, необоримым.

Пресса с большой помпой описывала взятие Флера, хотя это был лишь тактический успех. После месяцев отчаянного замедления на Сомме даже небольшую победу хотелось праздновать. В этом пресса была совершенно права - Флер был образом того положения вещей, которое скоро наступит. Но бой при Флер-Курслетт принес и еще одно событие, случившееся впервые в истории. Танк Э1 получил попадание снарядом в спонсон - оно стало первым в истории серьезным повреждением танка от огня противника.
Несмотря на ограниченный масштаб успеха при Флер-Курслетт, это все же был успех, заставивший военное министерство начать увеличение бронетанковых сил. В октябре 1916-го решили: танковые роты должны вырасти до батальонов, каждый из которых состоит из трех танковых рот и одной технической роты. Танковая рота теперь должна будет иметь четыре звена, по пять танков в каждом (позднее это число уменьшили до четырех). Новая реорганизация преобразовала четвертое звено в техническое, где есть комплект запасных частей.
Следовательно, к началу 1917 года бронетанковые войска были организованы в батальоны (три танковых и одна техническая роты), роты (четыре танковых и одно техническое звенья с четырьмя запасными танками). В батальоне также имелось штабное звено из четырех танков. Эта структура показала свою работоспособность, и хотя многие военные признавали, что танки для лучшего эффекта требуют массового применения и в достаточно проходимой местности, в 1916 году это было не так.

Тогда танки распределили по фронту в виде мелких групп или даже по одному, что затрудняло их снабжение и обслуживание. Танки участвовали во многих боях, но неизменно, в небольших количествах. Поломки, препятствия на пути и другие проблемы нередко приводили к тому, что вся танковая поддержка операции проваливалась. И застрявшие танки теряли там, где их легко можно было бы спасти и восстановить при успехе операции.

А тем временем танковые батальоны выросли до бригад (в начале 1917 года), и выпускаемые на заводах танки совершенствовались. Вместо пулеметов «Гочкисс» их стали вооружать пушками «Льюис», кормовые колеса убрали за ненадобностью. Полученный в боях опыт диктовал необходимость изменения конструкции, но требовались, причем быстро, большие количества танков. Поэтому появившиеся модели Мк II и Мк III мало отличались от Мк I. Танк Мк IV, сконструированный Уилсоном (теперь уже майором), появился в середине 1917 года.

По сравнению с Мк I он был уже значительно совершеннее, хотя условия работы экипажа оставались тяжелейшими. Моторы по-прежнему оставались бензиновыми, с высокой пожароонаснистью, но бензобак бронировали и вынесли из корпуса на корму. Мк IV стал лучше защищен, чем его предшественник. У Мк I обзор экипажа обеспечивали стеклянные призмы, разбивавшиеся при попадании в них пуль. У нового танка для этой цели применили перфорированные стальные пластинки, дающие лучше защиту, но, вероятно, ухудшившие обзор.
Спустя несколько месяцев германские войска стали получать бронебойные патроны, пробивавшие броню танка Мк I при прямом попадании. А в Мк IV этот недостаток уже устранили. Но немцы до конца войны так этого и не узнали, что имело двоякие последствия: с одной стороны, им не пришло в голову создавать новые и эффективные боеприпасы, но, с другой стороны, их солдаты, полагавшие, что смогут остановить танки, не так часто бежали с поля боя. И неэффективные бронебойные патроны, на худой конец, в какой-то мере укрепляли моральный дух солдат.

Достоинством новой модели Мк IV стали и уменьшенные спонсоны, теперь танк без снятия спонсонов помещался на железнодорожную платформу, что облегчало доставку его на фронт. Полезным новшеством стало также добавление «спасательного бревна».

Это деревянное бревно, более длинное, чем ширина танка, и перевозимое на крыше. Если танк застревал, бревно подкладывали под гусеницы, чем облегчалось освобождение из грязи. Битва при Аррасе, начавшаяся 9 апреля 1917-го, стала второй попыткой применения танков в крупномасштабной операции. Союзники хотели танками и пехотой пробить брешь в обороне противника и послать в прорыв кавалерию. У конников теперь появился свой шанс внести вклад в победу.

Но план не удался. Наступление началось с обычной массивной артиллерийской подготовки, вскопавшей землю и сделавшей местность труднопроходимой для танков. А сами танковые подразделения пустели не лавиной, а небольшими группами. Они добивались локальных успехов, но затем пехота, оставив позади себя артиллерийскую поддержку (как всегда происходило в прошлом), выдыхалась и не могла взять еще сопротивляющиеся задние линии обороны противника.

Во время битвы при Аррасе два британских танка Мк I попали в руки немцев, убедившихся в эффективности своих бронебойных пуль, и бронебойные боеприпасы после этого немцы заказали в достаточном количестве - не только для винтовок, но и по несколько сот патронов на пулемет для каждого боя. После этого резко выросли потери среди экипажей танков Мк I (но не МкГУ).