«Бить? » — спросил он. «Бей!» Вижу, как слегка шевельнулся бок копны, где стоит танк младшего лейтенанта Оськина. Скатился вит сноп, стал виден пушечный ствол. Он дернулся, потом еще и еще. Оськин вел огонь. В правых бортах вражеских танков, ясно различимые в бинокль, появлялись черные пробоины.

Вот и дымок показался, и пламя вспыхнуло. Третий танк развернулся было фронтом к Оськину, но, прокатившись на раздробленной гусенице, встал и был добит». Заигрывающие танки» сыграли свою роль. Немецкие боевые машины, выходя из лощины, поворачивали в сторону засады, подставляя спои левые борта иол пушки танкистов и самоходчиков тяжелого полка. Прямой наводкой ударило десятка три стволов, гаубичные дивизионы накрыли лощину навесным огнем, и она на всем протяжении до Оглендува скрылась в тучах дыма и песчаной пыли. В довершение немецкие боевые порядки «проутюжили» наши штурмовики.

Словом, сами того не подозревая, наши войска применил и но атакующим немцам уже у поминавшийся прием тот — сосредоточенный огонь из всех видов оружия. Атака противника захлебнулась. Во второй половине дня 16-я немецкая танковая дивизия возобновила атаки, но судя по всему, «королевские тигры» в них уже не участвовали. Во всяком случае, среди 24 подбитых в этот лень немецких танков, оставшихся перед обороной бригады, их было только три. Причем все три сгорели, и, по утверждению B. C. Архипова сжег их экипаж младшего лейтенанта А. П. Оськина, в который, помимо него самого, входили механик-водитель А. Степенко. командир орудия А. Мерхайдаров (стрелял-то, собственно говоря, именно он), радист А. Грушин и заряжающий А. Халычев. Впрочем, сам же B. C. Архипов пишет об этом бое: «Кто подбил и сколько — вопрос трудны», потому что вели огонь и танкисты двух батальонов— Мазурина и Коробова. и приданные нам два артиллерийских и два самоходно-артиллерийских полка.